Очень новые миллионеры в беднеющей России.

Наталья Акиндинова, директор Института «Центр развития» НИУ ВШЭ.

 

«Наша экономика еще не изжила доставшийся ей с советских времен распределительный характер. Есть производительная модель экономики, в которой агенты заинтересованы в создании конкурентоспособной продукции, продаже ее на рынке, получении прибыли, которую потом инвестируют в производство. В такой модели зарабатывают на росте экономики.

У нас в экономике очень велика доля распределительных отношений. Не скажу, что все на этом построено, но очень многое. Это модель, в которой зарабатывают не на прибыли от продажи товаров, а на потоках денежных средств. И лучшие возможности для личного обогащения открываются во времена кризиса или стагнации.

Известны два основных способа обогащения: извлечение монопольной ренты и доступ к государственным ресурсам. Степень монополизации экономики у нас очень высокая. По ряду отраслей, особенно в энергетике и строительстве, есть несколько крупных игроков, которые диктуют всем остальным свои условия, свои цены. Вопрос эффективности их не беспокоит, потому что конкурентов у них нет. Также у нас растет доля государства как собственника предприятий. Но и многие частные предприятия в значительной степени зависят от госзаказа, от бюджетных субсидий, инвестиций, от кредитов банков с госучастием. Такие отношения создают потоки ресурсов, получая которые предприятие мало заинтересовано в прибыли. Для этого нужно было бы выпускать конкурентоспособную продукцию, то есть развивать предприятие. Но если конкуренции нет, то и развития тоже нет.

Вот пример, как зарабатывают на монопольной ренте. Сейчас идет спор между государством и нефтяниками по ценам на бензин. Степень монополизации отрасли высочайшая, и нефтяники хотят цены повышать. С другой стороны, государство хочет цены ограничить, потому что боится социальных последствий. У него не экономические, а политические мотивы. То есть ни одна сторона не заинтересована в рыночном ценообразовании. Но при этом нефтяники выбивают себе льготы по так называемым труднодоступным месторождениям. И государство идет у них на поводу, иначе цены взлетят еще выше. Результат: при том что экономика стагнирует со средним ростом 1 процент за последние 10 лет, доходы нефтяников растут быстрее. Но не потому, что больше производят (объемы добычи и первичной переработки примерно на одном уровне), а потому что они одновременно получают конъюнктурную ренту, которую далеко не полностью передают в бюджет в виде налогов, монопольную ренту и налоговые льготы. Конъюнктурная рента образуется за счет того, что себестоимость добычи нефти и производства нефтепродуктов существенно ниже уровня мировых цен на них.

То же самое происходит и в обрабатывающих отраслях. Создание госкорпораций ведет к монополизации. Цель была благая — сохранить отрасли, разрушенные во время трансформационного спада 90-х годов и не восстановившиеся в нулевые. Все живые и неживые предприятия собрали под одну крышу. Государство считало, что оно лучше знает, как их надо восстанавливать, на какие технологии ориентироваться. В результате практически все машиностроение стало рентоориентированным, зависящим от государственных ресурсов.

Типичный пример — наше гражданское самолетостроение. Объединенная авиастроительная корпорация тратит огромные бюджетные средства на разработку, создание и продажу небольшого количества самолетов. Но они остаются неконкурентными именно из-за малочисленности. Государство пытается создать искусственный спрос, финансируя лизинг самолетов нашими авиакомпаниями, выдавая кредиты зарубежным перевозчикам. Но они один за другим отказываются от самолетов, которые больше стоят на земле, а не летают. Подпорки под неэффективную продукцию увеличивают денежный поток, но не улучшают качество.

К этому надо добавить политику импортозамещения, исключившую конкуренцию с зарубежными производителями. Но теперь государство, распределяя госзаказ, вынуждено иметь дело с монополиями и покупать у них продукцию по завышенным ценам. Потому что других производителей нет. Монополия и госбюджет в одном флаконе — эта схема прекрасно работает в условиях стагнации. В госзаказе нет механизма контроля и ответственности исполнителей. Предприятие может годами поставлять некачественную продукцию (она обходится дешевле), но все равно с ним будут заключать договоры. Это выгодно и заказчиками, и исполнителям.

Третий высокомонополизированный сектор — банковский. Здесь уже несколько лет продолжается концентрация капиталов. Из числа крупных частных банков остался один — Альфа-банк. При отсутствии конкуренции рост ставок по банковским кредитам — обычное дело. Но ситуация усугубляется еще и тем, что кредиты предприятиям в силу монополизации и огосударствления реального сектора становятся более дорогими. Потому что в условиях падения экономики увеличивается риск невозврата. Растут и риски невозврата по потребительским кредитам, поскольку доходы населения падают уже почти 5 лет. Но именно на рисках банки больше зарабатывают.

И здесь тоже действует механизм связи с госбюджетом. Например, создается компания для реализации инфраструктурного проекта, скажем, строительства ветки железной дороги или терминала. Компания, особенно если она близка к государству, берет кредит в госбанке. Фактически проект финансируется за счет госбюджета. Но когда наступает время возврата кредита, он рефинансируется — инфраструктурные проекты окупаются очень долго. Потом компания расформировывается, она ведь выполнила задачу, построила объект — и деньги просто списываются. У банка возникает дыра ликвидности, банк надо спасать, и дыру закрывает Центральный банк своими вливаниями. Таких историй немало было при строительстве олимпийских объектов в Сочи.

От фондового рынка наш реальный сектор инвестиций получает совсем немного. Потому что долгосрочное инвестирование в акции, облигации, займы оказывается очень рискованным. Спекулятивная игра акциями приносит гораздо большие доходы. А инвестиций нет, потому что инвесторы не верят, что возможен рост экономики. Зато очень велик риск, что купленные ими акции могут превратиться в ничто. Поэтому слабость фондового рынка — это одно из проявлений нашей не совсем рыночной и не совсем растущей экономики.

Госзакупки, госинвестиции, государственно-частное партнерство, монополизация, госкорпорации — все это источники неэффективности, незаработанного дохода, то есть ренты. И благодатная почва для роста числа миллионеров».

Журнал «Огонёк» №49 от 24.12.2018, стр. 18.