Александр Агеев, доктор экономических наук, профессор МГИ.

Ядром цифровой экономики становятся электронная торговля, электронные оболочки всемирной кооперации, производство на прогнозной основе персонализированных товаров и услуг.

Тот, кто разрабатывает идеи и стандарты этих благ, защищает их юридически или иным образом, получает доступ к массиву данных и способен их обрабатывать и использовать, вероятно, получит преимущества в новой экономике. В конечном счете за формированием и воплощением всего множества проектов цифровизации таится некая мегаидея. Ее генерируют вполне конкретные лица и сообщества. У них свои картины мира и свои представления о мироустройстве вообще. Разумеется, у каждой идеи есть своя генеалогия. Но новизна момента в том, что «закладки» мировоззрений масс людей происходят все явственнее не столько в семье и школе, а в недрах социальных сетей, в «деревьях» поисковиков, по сути, задаются алгоритмами на стадии проектирования социальных сетей и Интернета вещей, а фундаментально – самим образом жизни общества потребления.

Обобщенно суть нынешней развилки в эволюции общества представлена в матрице сценариев Всемирного экономического форума, опубликованной в 2016 году. Сценариев будущего в ней четыре, но они впитывают в себя столетия футуристической и утопической мысли и учитывают уже четко обозначившиеся новейшие достижения в цифровизации, отражая озабоченность задачами глобального управления.

Сценарии делятся по двум критериям. Критерий первый – это степень централизации владения персональными данными. Критерий второй – характер ценностных ориентаций людей. По первому критерию на одном полюсе – полный, централизованный контроль правительствами или квазигосударственными структурами над всеми персональными данными и возможность ими управлять. Другой полюс – это децентрализованное хранение и контроль данных. Предполагается, что в этом случае граждане не позволят эти данные сделать общим достоянием и создать условия для появления монополии на владение данными, прежде всего личными. Напомним, что сбор личных данных и более широко – больших пользовательских данных давно уже стал рутинной процедурой (полицейской, финансовой, налоговой, технической), вопрос лишь в характере контроля за ними, целей обладателей данных, состоянии защиты цифровых прав людей.

По второму критерию на одном полюсе абсолютно материалистическое, эгоистическое целеполагание и соответствующие ценности жизни. На другом – менее эгоистическая культура с ценностями социальной солидарности, экологической ответственности, интегрированного мышления и т.п. Иначе говоря, выбор здесь в диапазоне между материалистическим, потребительским эгоизмом и некой социоэкологической картиной мира и моделями поведения.

Разумеется, в научной творческой среде мораль иная, нежели в зонах вооруженных конфликтов, в казино или в финансовых пирамидах. Между высшими и низшими моральными стандартами и практиками всегда существует компромиссный моральный диапазон. Миллиарды поступков, совершаемых 7 миллиардами землян каждый день, мотивируются ценностями по всему их спектру. Повседневность полна непростых моральных решений, реализующих явно или неявно те или иные моральные принципы. И в большинстве своем эти решения и поступки пропитаны духом глобализации и коммерциализации, иначе ее нынешняя модель не прожила бы и дня. К счастью, поступков высокой моральной пробы также достаточно, иначе мир при всех его проблемах давно перестал бы генерировать новые научные и технические открытия, утратил бы какую-либо милосердность и связность и погрузился в пучину войн вплоть до ядерной зимы.

Однако существует реальная опасность, что люди с преобладанием самых низких моральных норм попытаются воспользоваться плодами цифровой революции. Глобальной цифровой системе для устойчивости по своей алгоритмической природе и принципу (обработка массивов данных) удобно, чтобы ценностные ориентации брались из фиксированного меню, как бы оно ни было безгранично. Так достигается снижение или полная ликвидация права и способности человека на выбор, в том числе и на выбор цели жизни по всему спектру смыслов, в том числе не предписанных компьютерными играми или мобильными приложениями.

В идеальном варианте этой системе вообще не требуется, чтобы управляемый объект что-либо решал, задумывался. У него не должно быть своих ценностей и своих потребностей. Все должно быть заимствованным, по сути, но желательно своим по форме. Так соединяются Оруэлл и Хаксли: тирания, тем более цифровая, не должна восприниматься как тирания, она даже не должна так именоваться, а должна представать для большинства потребителей как «лучший из миров».

Обоснование у такой линии эволюции человечества вполне экономическое: для достижения высшей эффективности, полной индивидуализации потребления и сбережения скудных природных ресурсов. Возможно и социально-политическое обоснование: для поддержания стабильности, борьбы с терроризмом, преступностью и т.п. Возможно и управленческое обоснование: «всеобщий Госплан» вполне уместен, если будет досконально известно все о каждом, то утолить все индивидуальные потребности и оптимизировать размещение мировых факторов производства эффективнее в плановом порядке. Логичен в такой конструкции и следующий шаг – для идеально управляемого мира нужен и идеально спроектированный человек или его новые виды. И это не абстрактное допущение: в мире идет активная разработка сценариев будущего с проектированием будущих образов жизни и типов людей. Например, часть сторонников трансгуманизма стремится использовать плоды научно-технической революции для повышения человеческих возможностей и избавления людей от страданий и старения, болезней и даже смерти. В крайних вариантах трансгуманизма речь идет «о сбросе человека как отработанной ступени». Обсуждается и даже в небольших пока объемах реализуется сюжет продажи и присвоения права на жизнь. По сути, вновь реанимирован проект нового сверхчеловека, что уже не раз бывало в истории. Вновь появился призрак разделения мира на группу сверхлюдей и людей низших сортов.

В этом контексте главная опасность новой цифровой экономики заключается в том, что быстродействие, память и консолидация информационно-вычислительных систем позволяют оцифровать едва ли не все в этом мире. Как следствие, появляется техническая возможность не только целенаправленно и экспериментально управлять социальными процессами путем обработки больших данных, но и проектировать и внедрять, подобно любым потребительским продуктам – айфонам, косметике, лекарствам или пылесосам, целевые виды массового, группового и индивидуального сознания. Западный кинематограф этот аспект вероятного будущего разработал уже не в одном кинофильме и сериале. Мало внимания привлекает китайский эксперимент с формированием социального кредитного рейтинга. И напрасно. Это исключительно серьезный проект создания технологий управления эволюцией общества.

Пока шли оживленные дебаты об ужасах вживления чипов, люди быстро и добровольно, в меру и сверх своей покупательной способности – в кредит, обзавелись гаджетами, аккаунтами в сетях, навигаторами, банковскими и прочими картами, оставляющими «цифровые следы» – большие пользовательские данные. По сути, вся геолокация, перемещения, покупки, имущество, связи, слова и даже мысли людей стали прозрачны и в принципе при необходимости управляемы. В этой логике для управляющих цифровых платформ нет никакой разницы между вещью и человеком.

Как только возникает техническая возможность спроектировать поведение и его мотивации, а значит и мировоззрение, такие попытки неизбежно будут кем-то предприняты. Сегодняшняя новизна подхода к формированию нового человека состоит в том, что неимоверно окреп технологический потенциал социального манипулирования на скрытой основе и без видимого насилия. А идеологический потенциал манипулирования, кстати, заметно упростился. Снижение качества образования позволяет, например, не замечать реанимации давних идеологем и подачи их в массовое сознание как новаций. Отсюда – немыслимый расцвет всевозможного хайпа.

Как видно, анализ практик и латентных целей и возможностей цифровизации заводит нас в довольно симптоматичные сюжеты. В финале этой логической цепочки появляется вопрос о том, что такое человечность, что такое эволюционный статус человека и общества.

За пониманием сути человечности последует вопрос о природе и исторических сроках возникающего в наши дни Общества 5.0, в первом приближении – общества, которое возникает в ответ на цифровые перемены.

Концепт Общества 5.0 подразумевает адаптацию социальной повседневности к технологическим платформам Индустрии 4.0 и соответственно формирование новой культуры, по сути, нового типа цивилизованности. Общество 5.0 призвано создать новые институты, право, образование, медицину, быт, межчеловеческие отношения, соответствующие наступающей новой технологической реальности. Эта тематика разрабатывается сегодня особо тщательно в Японии.

Стоит заметить, что именно на волне индустриализаций и циклов «финансовых пузырей» появились массовые политические движения, осознанно поставившие цели, ведущие к внедрению доктрин и утопий в социальную практику и международные отношения. Так и концепция Общества 5.0 может акцентировать адаптацию социума к цифровой трансформации, но может и скрывать новую попытку воплощения социальных утопий. Поэтому есть риск в ограничении анализа складывающейся ситуации и перспектив в одних лишь цифровых технократических терминах. Тем более что за горизонтом цифровой эпохи нас ждет еще более захватывающий вызов – Общество 6.0.

Происходящую массовую цифровизацию недостаточно рассматривать лишь как процессы разработки и распространения технологий как основы новой индустриализации. Речь идет о большем – о преобразовании всего социума как в страновом, так и в глобальном масштабе. Более того, цифровая трансформация ставит ребром вопросы о характере человеческой эволюции, способах управления ею, по сути, цивилизационного, если не сказать вселенского, космического масштаба.

Цифровая трансформация порождает серьезные социальные проблемы, прежде всего занятости значительных контингентов рабочей силы и образа жизни в обществе. Одна из них имеет особое значение – формирование образа будущего мира, в котором человечность становится вовсе не безусловным понятием и реальностью.

В любом случае уже наступила исключительно интересная по своей творческой сложности эпоха, беспрецедентно значимая по своим долгосрочным последствиям, которая зависит от принимаемых сегодня стратегических решений на уровне государств, общества, корпораций и каждого человека.

ng.ru