Джон Стотт

«Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; Если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» Мф.6: 22-23.

В 6 главе Евангелия от Матфея о какой бы сфере нашей жизни ни шла речь, всегда слышен тот же настойчивый призыв Иисуса отличаться от массовой культуры: от ханжества людей религиозных (ст. 1–18), а также от материализма людей нерелигиозных (ст. 19–34).

В начале главы Он имел в виду в основном фарисеев, а теперь Он призывает нас отвергнуть систему ценностей «язычников» (ст. 32). И каждый раз Иисус ставит перед нами альтернативы: два сокровища (на земле и на небесах, ст. 19–21), два телесных состояния (свет и тьма, ст. 22, 23), два господина (Бог и маммона, ст. 24) и две заботы (заботы телесные и Царство Божье, ст. 25–34). И мы не можем занять выжидательную позицию, мы должны встать на чью–либо сторону.

Но как же сделать выбор? Мирские цели очень привлекают нас. Тяжело разрушить путы материальной жизни. Поэтому Иисус помогает нам сделать правильный выбор. Он указывает на глупость ложного пути и мудрость правильного. Как в прежних высказываниях, посвященных благочестию и молитве, так и сейчас, говоря о целях, Он противопоставляет ложное и истинное таким образом, чтобы мы могли их сравнить и сами во всем разобраться.

Эта тема подводит нас к новой насущной проблеме нашего поколения. Население продолжает быстро расти, а экономические проблемы народов усложняются, все резче проявляется разделение на бедных и богатых. И мы не можем больше закрывать глаза на эти факты. Пробуждается спавшая прежде социальная совесть многих христиан. Они заново открывают для себя, что библейский Бог стоит на стороне бедных и бесправных. Сознательные христиане чувствуют себя неуютно в роскоши и пытаются выработать простой стиль жизни, учитывая нужду многих и стараясь сохранить верность учению и жизни своего Наставника.

Говоря о свете природном и божественном, Иисус обращается к сравнению слепого и зрячего человека и, таким образом, света и тьмы, в которых они, соответственно, живут. «Светильник для тела есть око». Это, конечно, не буквальное, а образное выражение, и смысл его легко улавливается. Почти все действия тела зависят от нашей способности видеть. Мы бегаем, прыгаем, водим машину, пересекаем улицу, готовим, вышиваем, рисуем, а глаз как бы «освещает» то, что делает тело с помощью своих рук и ног. Конечно, часто слепые прекрасно справляются без помощи глаз и развивают иные свои способности для компенсации недостатка зрения. Однако принцип остается: зрячий ходит в свете, слепой же — во тьме. И огромная разница между этими двумя состояниями тела существует благодаря этому маленькому, но сложному органу — глазу. «Если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; Если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно». При полной слепоте и тьма полная.

Это описание можно воспринимать как метафору. Нередко в Писании «око» приравнивается к «сердцу». То есть синонимичны выражения «прилепиться сердцем» к чему–то или «устремить взгляд» на что–то. Достаточно одного примера, из Псалма 118. В 10 стихе псалмопевец пишет: «Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться от заповедей Твоих», а в стихе 19: «Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих». Подобным же образом здесь, в Нагорной проповеди, Иисус переходит от рассуждений о том, как важно, чтобы сердце было обращено к истинному сокровищу (ст. 21), к необходимости содержать око в чистоте и здоровье.

Вероятно, аргументация эта должна подвести нас к такому выводу: наше око влияет на все наше тело, а устремление наше (на чем мы останавливаем глаз и К чему прилепляемся сердцем) влияет на всю нашу жизнь. Как зрячее око дает свет телу, так благородное и искреннее стремление служить Богу и человеку придает жизни значение и отбрасывает свет на все, что бы мы ни делали. Как слепота приводит к тьме, так и низкое, корыстное стремление (т. е. накапливание сокровища для себя на земле) окунает нас в нравственную тьму. Это делает нас нетерпимыми, бесчеловечными, жестокосердными, и жизнь наша лишается значения.

Все это — вопрос зрения. Если мы имеем физическое зрение, мы можем видеть, что мы делаем и куда идем. Если мы имеем зрение духовное, если наша духовная перспектива верна, то жизнь наша становится целенаправленной. Но если духовное видение наше затуманивается и мы начинаем служить ложным богам, теряем верные ориентиры, то вся наша жизнь оказывается во тьме и мы не можем больше видеть, куда мы идем. Возможно, даже еще сильнее, чем я предположил, подчеркивается потеря зрения, обусловленная алчностью, ибо, по библейской мысли, «дурной глаз» — это скупой, стяжательский дух, «здоровое око» — щедро. Итак, Иисус показывает, что мы должны собирать сокровища в небе, во–первых, потому, что они дольше хранятся, и, во–вторых, потому, что это принесет несомненную пользу здесь, на земле, благодаря нашему умению видеть.

Вопрос главного выбора (ст. 24)

«Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом не радеть. Не можете служить Богу и маммоне.» (Мф.6:24)

Иисус объясняет, что, выбрав между двумя сокровищами (куда мы их помещаем) и двумя видениями (на чем мы останавливаем свой взгляд), мы должны сделать еще более фундаментальный выбор между двумя господами (которым мы собираемся служить). Это выбор между Богом и маммоной, то есть, между самим живым Создателем и объектом, называемым «деньгами», выбранным нами для поклонения («маммона» — это транслитерация арамейского слова, обозначающего благосостояние). Ибо мы не можем служить обоим господам. Некоторые с этим высказыванием Иисуса не соглашаются. Они отказываются сделать прямой выбор и не видят в этом необходимости. По их мнению, вполне возможно служить двум господам одновременно, так как сами они здорово проворачивают это: служат Богу по воскресеньям, а маммоне по будням, или Богу своими устами, а маммоне сердцем своим, или делают вид, что служат Богу, хотя на самом деле служат маммоне, или Богу — одной половиной своего существа, а маммоне — другой половиной.

Именно это знаменитое компромиссное решение Иисус объявляет невозможным: «Никто не может служить двум господам… Не можете служить Богу и маммоне» (обратите внимание на «может» и «не можете»). Возможные компромиссы дают неверное представление о Его учении, ибо при этом не учитываются образы слуги и хозяина. Люди могут работать на двух нанимателей, но никакой раб не может быть собственностью двух владельцев, ибо «сущностью рабства является принадлежность одному хозяину и непрерывная служба». Поэтому всякий человек, который лояльно относится к Богу и маммоне, уже отдал себя маммоне, так как Богу можно служить, лишь посвятив себя Ему полностью. «Я Господь, это — Мое имя, и не дам славы Моей иному» (Ис. 42:8; 48:11). Пытаться совместить Его с иными привязанностями — значит выбрать идолопоклонство.

И вот теперь, когда совершенно ясно, что мы должны сделать выбор между Творцом и тварью, между славой Бога и ничтожной вещью, называемой деньгами, между истинным поклонением и идолослужением — кажется невероятным, что кто–нибудь может сделать ложный выбор. Ибо сравнивается не продолжительность существования сокровищ и не польза от света, сравнивается ценность: существенная ценность Одного и существенное отсутствие ценности другого.

Вопрос об амбиции

«Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, а тело — одежды? 26 Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, ни прядут; Но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; Если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или: «что пить?» или: «во что одеться?» Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.» Мф. 6: 25–34.

Очень жаль, что этот отрывок читают в церкви отдельно от предшествующего текста. Поэтому упускается значение вводного выражения: «Посему говорю вам». Нам нужно отнести это «посему» к тому учению, которое привело к этому выводу. Прежде действия Иисус призывает нас к размышлению. Он приглашает нас взглянуть на стоящие перед нами альтернативы и осторожно их взвесить. Мы хотим копить сокровище? Что же, в таком случае, будет храниться дольше? Мы хотим быть свободными и целенаправленными в своих действиях? Какими же должны быть наши глаза, чтобы это обеспечить? Мы желаем служить лучшему Господину? Тогда нужно поразмыслить, кто более достоин нашей преданности.

Лишь когда мы поймем разницу между двумя сокровищами (ветшающим и нетленным), пользу двух состояний глаз (света и тьмы) и сравним достоинство двух господ (Бога и маммоны), мы готовы сделать выбор. И лишь когда мы сделали свой выбор — в пользу сокровища небесного, в пользу света и Бога, — «посему говорю вам», как вы должны вести себя отныне: «не заботьтесь для души вашей… ни для тела вашего… Ищите же прежде Царства Божия и правды Его» (ст. 25,33). Другими словами, наш главный выбор — какому из двух господ служить — коренным образом влияет на наше отношение к обоим. Мы не будем беспокоиться об одном (ибо мы его отвергли), но сконцентрируем ум и энергию на другом (так как мы его выбрали); мы не станем больше погружаться в свои собственные заботы, но будем прежде искать заботы Божьи.

Противопоставляя то, что ищут язычники, тому, что должны прежде искать Его последователи (ст. 32,33), Христос подводит нас к осознанию нашей цели. Иисус принял как само собой разумеющееся, что все человеческие существа непременно что–то «ищут». Для людей неестественно бесцельно плыть по жизни, подобно планктону. Нам нужно жить для чего–то, нужно нечто, придающее значение нашему существованию, мы «ищем», к чему прилепиться «сердцем» своим и «умом».

Древнегреческие философы называли это «Высшим Благом». Возможно, «устремленность» является лучшим современным эквивалентом. Однако в словаре это слово означает «сильное желание достичь успеха» {ambition), и часто ему придается негативный оттенок. Именно в этом смысле Король Генрих VIII в произведении Шекспира обращается к Томасу Кромвелю: «Кромвель, заклинаю тебя, избавься от амбиции. Грехом сим пали ангелы… Но слово «амбиция» может также относиться и к другим сильным желаниям — скорее бескорыстным, чем эгоистическим, скорее божественным, нежели мирским. Словом, вполне возможно быть «устремленным к Богу». Устремленность касается наших жизненных целей и наших побуждений. Амбиция человека — это то, что заставляет его «звучать»; она приоткрывает источник его действий, его тайную внутреннюю мотивацию. Именно об этом говорил Иисус, определяя то, что мы должны «искать прежде» в христианской контркультуре.

И снова Господь упрощает для нас выбор, Он сводит все к двум альтернативно возможным жизненным целям. В этом отрывке Он призывает учеников Своих заботиться не о собственной безопасности (пища, питье и одежда), ибо это присуще «язычникам», не знающим Его, а о Божьем законе и правде Бога, чтобы они распространились и восторжествовали в мире.

Джон Стотт — Нагорная проповедь — Христианская контркультура — Библия говорит сегодня. (Серия «Библия говорит сегодня»). Пер. с англ. — 3-е изд., перераб. — СПб.: Мирт, 2004. — 238 с.